Ветер не ветер иду из дома в хлеву знакомо хрустит солома

Песни Евгения Свидченко на стихи Николая Рубцова (Свидченко Евгений) / Стихи.ру

ветер не ветер иду из дома в хлеву знакомо хрустит солома

Может, не детское, то тоже вполне современное. ЗИМНИМ Ветер, не ветер — Иду из дома! В хлеву знакомо. Хрустит солома. Притча во языцех. НИКОЛЙ РУБЦОВ ЗИМНИМ ВЕЧЕРКОМ Ветер не ветер - Иду из дома! В хлеву знакомо Хрустит солома, И огонек светит А больше. В этой деревне огни не погашены. Ты мне тоску не пророчь! Ветер не ветер - Иду из дома! В хлеву знакомо Хрустит солома, » Мы сваливать не.

Трудящийся человек с трудящейся девушкой хотел отдохнуть, поболтать с ней на беспартийные темы, а вы его как помешанного зацапали! Через несколько месяцев я родила сына — Гошу, Гошеньку, Игоря Владимировича, радость мою!

ветер не ветер иду из дома в хлеву знакомо хрустит солома

Оно восхищало и поражало зрителя разнообразием места действия. В третьем акте уснувший Утесов оказывался в раю. Конечно, вместе со своими музыкантами, превратившимися в апостолов. И тут уж они прямо на облаках играли, танцевали и пели в ритмах танго, фокстротов и маршей. Последние неизменно вызывали смех и улыбки зрителей.

Ему была близка стихия мюзик-холла, цирка, эстрады. Когда-то он начинал свою режиссерскую карьеру постановкой на сцене Александрийского театра пьесы Л. Петров широко вводит пантомимические интермедии, включающие танцы, поставленные по мюзик-холльному образцу. Клавдия Шульженко вспоминает, что Петров любил повторять на репетициях: В каждом эпизоде, если он длится даже две минуты, актер должен успеть раскрыть свой талант — другого случая еще не представится!

о. Сергий Муратов

Более месяца шли ежедневные репетиции спектакля. Петров работал с каждым исполнителем, искал яркие решения сцен, броские детали, характеризующие персонажей. Атмосфера дружбы, коллективного творчества царила на репетициях. Она помогала преодолевать трудности, порой возникавшие там, где их меньше всего можно было ждать. По ходу спектакля в действие вводили собаку, овчарку по кличке Альма.

ветер не ветер иду из дома в хлеву знакомо хрустит солома

Удивительное животное, на редкость человеколюбивое, выполняло любое распоряжение своего хозяина-дрессировщика. Альма сразу привязалась к Шульженко, благосклонно принимала ее подарки и начинала вилять хвостом, едва завидев актрису. Но сюжетный поворот пьесы требовал от собаки сложной реакции: Но, сколько ни бился дрессировщик, собака, видя Стопку — Утесова рядом с Машенькой — Шульженко, не желала проявлять к нему никакой агрессивности.

Однажды на репетиции Петров потер в отчаянии ногу о ногу. Это движение привлекло пристальное внимание Альмы. Многократным повторением в течение многих дней одного и того же движения удалось вызвать такую ярость собаки, что актеру приходилось спасаться бегством от ее преследований, а Шульженко выступать в роли усмирителя разгневанного животного.

Однажды после репетиции, на которой его собака ничего не хотела делать, ему удалось уговорить дирекцию заключить договор и с его супругой: Неужели и они - Просто горестные тени? И не светят им огни Новых русских деревенек? Неужели в свой черед Надо мною смерть нависнет,- Голова, как спелый плод, Отлетит от веток жизни? Но есть резон В том, что ты рожден поэтом. А другой - жнецом рожден Но суть не в этом Солнечный блеск твой чудесный С нашей играет рекой, С рощей играет багряной, С россыпью ягод в сенях, Словно бы праздник нагрянул На златогривых конях!

ROGOW

Радуюсь громкому лаю, Листьям, корове, грачу, И ничего не желаю, И ничего не хочу! И никому не известно То, что, с зимой говоря, В бездне таится небесной Ветер и грусть октября Под знойным небом чахнет сад.

У церкви сонные старухи Толкутся, бредят, верещат.

ветер не ветер иду из дома в хлеву знакомо хрустит солома

Смотрю угрюмо на калеку, Соображаю, как же так - Я дать не в силах человеку Ему положенный пятак? И как же так, что я все реже Волнуюсь, плачу и люблю? Как будто сам я тоже сплю И в этом сне тревожно брежу И над родиной, полной покоя, Опускается сон золотой! Не пугают разбойные лица, И не мыслят пожары зажечь, Не кричит сумасшедшая птица, Не звучит незнакомая речь. Неспокойные тени умерших Не встают, не подходят ко. И, тоскуя все меньше и меньше, Словно бог я хожу в тишине. И откуда берется такое, Что на ветках мерцает роса, И над родиной, полной покоя, Так светлы по ночам небеса!

Словно слышится пение хора, Словно скачут на тройках гонцы, И в глуши задремавшего бора Все звенят и звенят бубенцы В хлеву знакомо Хрустит солома, И огонек светит А больше - ни звука!

Во мраке вьюга Летит по кочкам Давай пожелаем Всем доброй ночи! И праздник устроим, И карты раскроем А дураки те. Все движется к темному устью. Когда я очнусь на краю, Наверное, с резкою грустью Я родину вспомню.

Черные бани По склонам крутых берегов, Как пели обозные сани В безмолвии лунных снегов. Как тихо суслоны пшеницы В полях покидала заря, И грустные, грустные птицы Кричали в конце сентября. И нехотя так на суслоны Садились, клевали зерно,- Что зерна?

Усталым и сонным, Им было уже все равно. Я помню, как с дальнего моря Матроса примчал грузовик, Как в бане повесился с горя Какой-то пропащий мужик.

Как звонко, терзая гармошку, Гуляли под топот и свист, Какую чудесную брошку На кепке носил гармонист А сколько там было щемящих Всех радостей, болей, чудес, Лишь помнят зеленые чащи Да темный еловый лес! Скачет ли свадьба в глуши потрясенного бора, Или, как ласка, в минуты ненастной погоды Где-то послышится пение детского хора,- Так - вспоминаю - бывало и в прежние годы! Вспыхнут ли звезды - я вспомню, что прежде блистали Эти же звезды.

Стихи Николая Рубцова

А выйду случайно к парому,- Прежде - подумаю - эти же весла плескали Будто о жизни и думать нельзя по-другому! Ты говоришь, говоришь, как на родине лунной Снег освещенный летел вороному под ноги, Как без оглядки, взволнованный, сильный и юный, В поле открытое мчался ты вниз по дороге! Верил ты в счастье, как верят в простую удачу, Слушал о счастье младенческий говор природы,- Что ж, говори!

Но не думай, что, если заплачу, Значит, и сам я жалею такие же годы. Грустные мысли наводит порывистый ветер. Но не об. А вспомнилось мне, что уныло Прежде не думал: А выйду случайно к парому,- "Скоро,- я думал,- разбудят меня на рассвете, Как далеко уплыву я из скучного дому!. Вроде крепок, как свеженький овощ, Человек, и легка его жизнь,- Вдруг проносится "скорая помощь", И сирена кричит: И такие мне речи поют, Что грешно за участье такое Не влюбиться в больничный уют!

В светлый вечер под музыку Грига В тихой роще больничных берез Я бы умер, наверно, без крика, Но не смог бы, наверно, без слез Нет, не все,- говорю,- пролетело! Посильней мы и этой беды! Значит, самое милое дело - Это выпить немного воды, Посвистеть на манер канарейки И подумать о жизни всерьез На какой-нибудь старой скамейке Под ветвями больничных берез Пусть ромашки встречные от копыт сторонятся, Вздрогнувшие ивы брызгают росой,- Для меня, как музыкой, снова мир наполнится Радостью свидания с девушкой простой!

Все люблю без памяти в деревенском стане я, Будоражат сердце мне в сумерках полей Крики перепелок, дальних звезд мерцание, Ржание стреноженных молодых коней И что ж такого? Хоть сейчас из нагана в лоб! Может быть, Гробовщик толковый Смастерит мне хороший гроб. А на что мне хороший гроб-то? Зарывайте меня хоть как! Жалкий след мой Будет затоптан Башмаками других бродяг.

И останется всё, Как было, На Земле, не для всех родной Будет так же Светить Светило На заплёванный шар земной! Сумасшедший, ночной, вдоль железных заборов, Удивляя людей, что брожу я?

Ты и раньше ко мне приходила нескоро, А вот не пришла и совсем Странный свет, ядовитый, зеленый, болотный, Снег и снег без метельного свиста и воя. Снег глухой, беспристрастный, бесстрастный, холодный, Мертвый снег, ты зачем не даешь мне покоя? Чьи-то дети плакали, Где-то финки звякали Нигде глазам отрады нету, Как будто здесь была война! Опять какая-то зараза Сходила мимо унитаза! О, боже, За что казнишь, меня, за что же! В ребятах тоже нет веселья! Улыбки сонно ей даря, Еще качаются с похмелья, Отметив праздник Октября!

Как мы к земле спешили издалече! Душа матроса в городе родном Сперва блуждает, будто бы в тумане: Куда пойти в бушлате выходном, Со всей тоской, с получкою в кармане? Он не спешит ответить на вопрос, И посреди душевной этой смуты Переживает, может быть, матрос В суровой жизни лучшие минуты.

Все Стихи Николая Рубцова (о любви, жизни, про осень, о войне)

И все же лица были бы угрюмы И моряки смотрели тяжело, Когда б от рыбы не ломились трюмы, Когда б сказать пришлось: Вот опять загремела лебедка, Выбирая загруженный трал. Сколько всякой на палубе рыбы! Трепет камбал — глубинниц морей, И зубаток пятнистые глыбы В красной груде больших окуней! Здесь рождаются добрые вести, Что обрадуют мурманский стан! А на мостике в мокрой зюйдвестке С чашкой кофе стоит капитан. Капитан, как вожатая птица, В нашей стае серьезен один: Где-то рядом в тумане таится Знаменитый скалистый Кильдин Порт в ночи затихает, Все закончили труд, Огоньками мигает Их домашний уют Вдруг вода загрохочет У бортов кораблей, Забурлит, заклокочет, Как в кипящем котле.

И под шум стоголосый, Пробуждаясь, опять Будут жены матросов Свет в домах зажигать. Будет снова тревожен Их полночный уют, И взволнованно тоже Дети к окнам прильнут.

  • Песни Евгения Свидченко на стихи Николая Рубцова
  • Зимним вечерком
  • Как приятно вечерком…

Знать, поэтому шквалам, Нагоняющим жуть, К заметеленным скалам Корабли не свернуть. Воздух светом затопив, Солнце брызнуло лучами На ликующий залив! День пройдет — устанут руки. Но, усталость заслонив, Из души живые звуки В стройный просятся мотив. Свет луны ночами тонок, Берег светел по ночам, Море тихо, как котенок, Все скребется о причал Всю жизнь не забудется флот, И вы, корабельные кубрики, И море, где служба идет Под флагом Советской Республики.

Но близок тот час, когда я Сойду с электрички на станции. Продолжится юность моя В аллеях с цветами и танцами. В труде и средь каменных груд, В столовых, где цены уменьшены И пиво на стол подают Простые красивые женщины.

Все в явь золотую войдет, Чем ночи матросские грезили Корабль моей жизни плывет По морю любви и поэзии. Теперь в полях везде машины, И не видать плохих кобыл. И только вечный дух крушины Все так же горек и уныл. И резко, словно в мегафоны, О том, что склад забыт и пуст, Уже не каркают вороны На председательский картуз. Идут, идут обозы в город По всем дорогам без конца,— Не слышно праздных разговоров, Не видно праздного лица.

Проступали сквозь рубаху Потных мускулов бугры. Бросил лом, платком утерся. На меня глаза скосил: Кочегаром, думать надо, Ладным будешь,— произнес И лопату, как награду, Мне вручил: Пахло угольным угаром, Лезла пыль в глаза и рот, А у ног горячим паром Шлак парил, как пароход. Как хотелось, чтоб подуло Ветром палубным сюда Там в избе деревянной, Без претензий и льгот, Так, без газа, без ванной, Добрый Филя живет. Филя любит скотину, Ест любую еду, Филя ходит в долину, Филя дует в дуду!

Мир такой справедливый, Даже нечего крыть В любой воде таился страх, В любом сарае сенокосном Зачем она в такой глуши Явилась мне в такую пору? Мы были две живых души, Но неспособных к разговору. Мы были разных два лица, Хотя имели по два. Мы жутко так, не до конца, Переглянулись по два раза. И я спешил — признаюсь вам — С одною мыслью к домочадцам: Что лучше разным существам В местах тревожных — не встречаться! И некому его остановить.

Все чаще мысль угрюмая мелькает, Что всю деревню может затопить. И погрузились медленно на дно На берегу забытые повозки, И потонуло черное гумно. И реками становятся дороги, Озера превращаются в моря, И ломится вода через пороги, Семейные срывая якоря Картина Такая — мы не видели грустней!

Безжизненная водная равнина И небо беспросветное над. На кладбище затоплены могилы, Видны еще оградные столбы, Ворочаются, словно крокодилы, Меж зарослей затопленных гробы, Ломаются, всплывая, и в потемки Под резким неслабеющим дождем Уносятся ужасные обломки И долго вспоминаются потом Холмы и рощи стали островами.

И счастье, что деревни на холмах. И мужики, качая головами, Перекликались редкими словами, Когда на лодках двигались впотьмах, И на детей покрикивали строго, Спасали скот, спасали каждый дом И глухо говорили: И все пойдет обычным чередом. К тому и шел! Страстей своей души Боялся он, как буйного похмелья.

ветер не ветер иду из дома в хлеву знакомо хрустит солома

Последний день уносится навек Он слезы льет, он требует участья, Но поздно понял, важный человек, Что создал в жизни ложный облик счастья! Значенье слез, которым поздно течь, Не передать — близка его могила, И тем острее мстительная речь, Которою душа заговорила Мы по одной дороге ходим.

Одной земной красе В нас поклоненье свято прозвучало! Зачем же кто-то, ловок и остер,— Простите мне — как зверь в часы охоты, Так устремлен в одни свои заботы, Что он толкает братьев и сестер!

ветер не ветер иду из дома в хлеву знакомо хрустит солома

Пускай всю жизнь душа меня ведет! В душе огонь — и воля, и любовь! Когда-нибудь ужасной будет ночь, И мне навстречу злобно и обидно Такой буран засвищет, что невмочь, Что станет свету белого не видно! Я знаю наперед, Что счастлив тот, хоть с ног его сбивает, Кто все пройдет, когда душа ведет, И выше счастья в жизни не бывает!

Чтоб снова силы чуждые, дрожа, Все полегли и долго не очнулись, Чтоб в смертный час рассудок и душа, Как в этот раз, друг другу улыбнулись Поздно ночью — что за чудеса! Не было гостей — и вот нагрянули. Не было вестей — так получай!